«

»

Интервью газете «Стрела»


Интервью Алексея Сухова руководителя сообщества волонтеров «Помощь детям» и Натальи Наумовой, администратора медиасостава СПб РОО «Питер – Поиск» газете «Стрела».

Источник:

http://gazetastrela.ru/gazeta/print.php?b=gazeta_text&id=11655 

http://gazetastrela.ru/data/gazeta/848/848.pdf

Каждый год в России, согласно официальным данным, пропадает около 15 тысяч детей (по словам уполномоченного по правам ребенка при президенте РФ Павла Астахова, реальная цифра – порядка 50 тысяч). 90 процентов из них находят – живыми или мертвыми. К счастью, подавляющее большинство – живыми. 10 процентов – не находят. Эта сухая статистика приобретает совершенно иное значение, если сформулировать ее иначе. Итак, каждые полчаса в России пропадает ребенок. 48 детей в день. четверых из них не найдут никогда. 

…Паша Костюнин, 2004 года рождения, пропал в декабре 2011-го. Симпатичный улыбчивый светловолосый мальчик, «ростом 110–120 сантиметров, голос звонкий», вышел из школы города Отрадное Ленинградской области и до дома не дошел. Первоклашек в Отрадном родители не часто забирают из школы: городок небольшой, все свои. История Паши ничему не научила соседей: уже спустя неделю после пропажи дети домой возвращались все так же в одиночку.
80 несовершеннолетних, по данным волонтеров, пропало в 2012 году на территории Санкт-Петербурга и Ленобласти – очень немного для второго по величине в России мегаполиса. Треть из них помогли найти общественные организации.
Волонтерское движение по поиску людей, и детей в частности, только-только набирает обороты на Северо-Западе.
С 2006 года существует поисково-спасательный отряд «Экст­ремум». По году-два – общественным организациям, из которых основные – филиалы общероссийских: СПб РОО «Питер-Поиск» и добровольный поисково-спасательный отряд «Лиза Алерт». (Когда верстался номер, пришла новость о том, что в результате внутренних конфликтов из отряда ушла часть волонтеров. Однако проделанной работы это не отменяет. – Прим. ред.)

Бегом из семьи
Паша – скорее исключение из правил. В основном бегут сами, как правило – из детдомов или не слишком благополучных семей. Чаще всего – находятся.
– Есть дети, которые бегут не по два и даже не по три раза, – рассказывает Наталья Наумова, администратор медиасостава «Питер – Поиск пропавших детей». – Я недавно оформляла ориентировку на 11-летнего Диму Бородича, который под Рождество в третий раз ушел из семьи и был найден волонтерами 11 января в ТК «Гулливер».
Ей вторит Алексей Сухов, руководитель сообщества волонтеров «Помощь детям», экс-координатор «Лиза Алерт» в Санкт-Петербурге: «9-летнего Тимура Ешикеева, сбежавшего из детского дома № 12 по улице Писарева, после первого побега нашли наши ребята, после второго – «Питер-Поиск», после третьего, случившегося 2 декабря 2012 года, пока не нашел никто».
Абсолютный чемпион среди домашних бегунков – Максим Правдин: мальчик 2001 года рождения уходил из семьи больше 10 раз. Из, заметьте, совершенно благополучной семьи – во всяком случае, по обще­принятым меркам.
Вообще процент благополучных бегунков весьма велик. «Дети из хороших и богатых семей становятся неформалами и уезжают автостопом – это случается сплошь и рядом, – рассказывает Алексей. – Очень многие убегают в значимые для них даты: скажем, в Москве в годовщину смерти Цоя постоянно находят пропавших детей». Нельзя списывать со счетов и синдром уходов и бродяжничества: небольшой процент детей, в основном мальчики 7–14 лет, страдает им.
80 процентов разыскиваемых – подростки от 12–13 до 15–16 лет, ушедшие из семей или детдомов по собственной воле. После шестнадцати они начинают чувствовать ответст­венность – и частота пропаж резко снижается.
Работать с убежавшими, после того как их находят, по-хорошему, должен психолог. Он и работает, в рамках часов и на средства из бюджета, выделяемые на социального психолога. Иногда волонтеры, найдя ребенка, просят откликнуться семейного детского психолога – поговорить с бегунком. Проблема даже не в том, социальный специалист или нет: менталитет наших людей таков, что к психологу просто не обращаются, а заставить это делать невозможно.

Поиграли и забыли
То же и с полицией: существует большое число родителей, которые до последнего оттягивают написание заявления о розыске – не доверяют органам, боятся ювенальной юстиции. Не доверяют совершенно напрасно: розыск пропавших без вести людей – по-прежнему прерогатива сотрудников соответствующего отдела ГУ МВД.
Волонтерские организации работают с одобрения органов, чтобы не навредить поискам своими действиями, а также с согласия родных ребенка.
В каждой общественной организации есть пара человек, ответственных за координацию действий с полицией, чтобы не получалось, что в органы звонит любой, кому этого захотелось. По наблюдениям поисковиков, чем больше город, тем охотнее власти идут на контакт, в провинции раскачиваются дольше, более инертны.
Вообще что касается подготовки волонтеров – за год с копейками пройден большой путь. Когда начинали, не было никаких специальных навыков. Сейчас есть методички для родителей – как вести себя, если у вас пропал ребенок, есть наработанные контакты, помощь властей. Да и сами волонтеры стали другими: все чаще приходят те, кому это действительно надо, принцип «поиграли в спасателей и забыли» понемногу изживает себя.
– В западном понимании волонтер – это человек до 35 лет, – говорит 22-летняя Наталья Наумова. – Возможно, это обусловлено тем, что на Западе к 35 годам человек обзаводится семьей и первым ребенком – и общественные проблемы отходят на второй план. У нас, наоборот, очень много взрослых людей, работающих, со своим бизнесом, которые приходят не поиграть в Шерлока Холмса, а реально помочь.
Большинство действий по поиску даже не видны: обзвон больниц, родственников, полиции, мониторинг соцсетей – часто не доходит и до расклейки ориентировок. «Совсем недавняя история: ищем 13-летнюю девочку, двое суток не появлявшуюся дома, – рассказывает Алексей Сухов. – Звоню в школу и выясняю, что одновременно с ней вторые сутки отсутствует мальчик-ровесник. Оказывается, родители мальчика уехали в отпуск – и подростки развлекаются в квартире. С момента, когда объявили о пропаже, до обнаружения прошло четыре часа». Похожую историю рассказывает Наталья: в ней фигурируют мальчик и девочка 14 лет – правда, родители пацана были не в отпуске и на удивление спокойно отнеслись к тому, что на их территории теперь живет барышня. И даже не полюбопытствовали, знают ли об этом ее мама и папа.

Поймать сетью
Подобная псевдотолерант­ность – на деле преступное родительское равнодушие. Почему оно приобрело такой размах – тема для отдельного разговора. К счастью, эта тенденция идет рука об руку с другой: общество становится более социально активным в вопросах поиска. Чужих детей не бывает.
12-летний Егор Петров ушел из дома на проспекте Науки 19 декабря позапрошлого года, но до школы-интерната на Герасимовской улице не дошел. Волонтеры обзвонили всех, с кем Егор был знаком, расклеили ориентировки по району и городу, разослали информацию по соцсетям. 27 декабря совершенно посторонние люди привели Егора в социальную организацию: увидели ориентировки и уговорили мальчика вернуться.
Ильмира Казакова пропала 4 апреля 2012 года. Начальник отдела по розыску пропавших Всеволожского района обратился к волонтерам 7-го. Были расклеены ориентировки, и еще через пару дней в «Питер-Поиск» позвонил друг девушки: «Ильмира у меня». О розыске он узнал из объявления. Барышню в тот же день доставили домой. Еще одну девушку, по наводке одноклассников, волонтеры высматривали на точках выезда из того же Всеволожска – и высмотрели! Заметив 13-летнюю Настю, участница «Питер-Поиска» подошла к ней как обычная прохожая и вступила в разговор. Слово за слово – убедила девочку вернуться домой.
Социальные сети – большое подспорье в работе волонтеров. С их помощью распространяют информацию, координируют действия, принимают заявки на поиск, общаются с родными и друзьями пропавшего, а иногда и с самим пропавшим. «Мы всегда советуем людям делать перепосты, даже если вы в другом городе и вас это вроде не касается, – говорит Алексей Сухов. – Если ребенок пропал в Петербурге, у него могут быть друзья в Москве, он мог уехать в столицу, друзья друзей могут подключиться к поискам и т. д.»
17-летняя Маша Судакова ушла из лицея, где она жила и училась, в сентябре 2011-го.
Волонтеры узнали о том, что она объявлена в розыск, 5 апреля следующего года. А уже 18-го, увидев ориентировку на себя «ВКонтакте», Маша вышла на связь с Натальей Наумовой на этом же ресурсе. Ей захотелось взрослой, самостоятельной жизни, но Наталья смогла убедить девушку, что самостоятельность плохо коррелируется с отсутствием образования. Спустя два дня девушка вернулась в лицей.
Этот случай – из «чудесных», когда детей находят через долгое время. Чудеса случаются редко, но все же случаются. «До тех пор пока не найдено тело ребенка, он считается живым», – говорят волонтеры.
…В сытой Европе, когда пропадает ребенок, на уши поднимают всех. Территория поисков обследуется с вертолетов, причем часто их, как в Англии, добровольно и бесплатно пилотируют владельцы-миллионеры; трансляция любого телеканала раз в полчаса прерывается, чтобы показать ориентировку на ребенка. Наши волонтеры очень признательны «Телевизионной службе безопасности» на Рен ТВ: в программе регулярно появляются сообщения о поиске с описанием примет. Но одной, пусть и ежедневной, программы мало, чтобы изменить тяжелую статистику пропаж детей. Наших детей.

Наталья ЛАВРИНОВИЧ

Волонтеры советуют:
Превентивно 1. Старайтесь создать с ребенком максимально доверительные отношения. 2. Донесите до детей, что разговаривать с незнакомыми людьми нельзя, как бы избито это ни казалось, и тем более нельзя с ними куда-то идти. Неважно, что человек может вызывать доверие, носить полицейскую форму, предлагать показать котенка и т. д. Свежий пример: 2 января 2013 года в Горловке (Украина) пропала 9-летняя Мирослава Дворянская, которая ушла со двора вслед за «дедушкой» – мужчиной лет 60. Через сутки девочку нашли мертвой. 3. Научите детей не открывать двери незнакомцам ни под каким предлогом. 4. Если вы идете с ребенком в места массового скопления людей, одевайте его поярче. Маленькому ребенку вложите в одежду визитку с телефонами мамы-папы. 5. Регулярно фотографируйте ребенка. Спасатели постоянно сталкиваются с тем, что пропадает 14-летний мальчик, а самые «свежие» фотографии – девятилетки. Раз в год обновляйте так называемый детский паспорт, где записаны основные характеристики ребенка и особые приметы. Это не смешно: обезумевшие от горя родители часто не могут назвать даже актуальный рост ребенка, утверждая, что девочка-третье­клашка «примерно с метр высотой». Идею детского паспорта (по аналогии с карточкой родителей, распространенной в США и других странах) в 2011 году предложила «Новосибирск-Инициатива». Скачать форму можно на poiskdetei.info по запросу «детский паспорт». 6. Правило «трех К»: «Каждый раз, провожая ребенка, мы знаем, КУДА он идет, КТО его сопровождает (с кем он должен встретиться) и КОГДА он должен вернуться». 7. Знакомьтесь со всеми, с кем общается ваш ребенок, в том числе с представителями официальных организаций, записывайте телефоны всех. 8. Подключите мобильный сына или дочки к услуге «Ребенок под присмотром», «Мобильный маячок» и т. д.

Если случилась беда 1. Не ждите советских «трех суток». Подавайте заявление в полицию, если вы в течение часа не нашли ребенка (дома – в шкафу, подвале, под кроватью и т. д., у друзей и родных). По статистике, большинство детей находят живыми и здоровыми в первые 48 часов. Если в отделении по каким-либо причинам не хотят принимать заявление, в присутствии полицейских звоните 02, где все разговоры записываются. 2. Запросите у сотового оператора распечатку последних звонков с мобильного ребенка. 3. Обратитесь к волонтерам, родст­венникам, друзьям. Вместе с ними начинайте обзвон и распространение информации по соцсетям. Чем больше людей будут знать о пропаже, тем больше шансов найти ребенка.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Смотрите так же

Обратите внимание:   Подписание декларации о добросовестности в благотворительности

Комментарии: